﻿Приветствую всех любителей творчества остроумного Нисио Исина (или же НисиОисиН-а, кому как больше по душе). В этом документе я хочу подробно разобрать хитрые игры слов, коих полным-полно в «Историях». Словом, будет интересно. 

                                                     Первая серия
Итак, давайте начнём. Моногатари не были бы моногатарями, если бы не озадачивали зрителя с первого же кадра. Гостей принято встречать по одёжке, а сериалы… по названиям серий, конечно же. Первая глава рассказа Цубасы Ханэкавы окрещена автором «Сердечной». Почему не, скажем, «Глава о сердечности»? Да всё просто — хитрый Нисин влепил двусмысленность даже сюда!..
Дело в том, что японскую нумерацию можно записывать по-разному. Тут вам и обычное «ити, ни, сан»/«一二三», и кана, и так называемые формальные цифры. Нас, как вы успели догадаться, интересуют именно последние. По сути, цифры как цифры, но записываются они многим сложнее — черт ощутимо больше. Используют их, как правило, в разнообразных документах и прочих официальных бумагах — для пущего удобства. Подробнее о них можно прочесть в вики: http://en.wikipedia.org/wiki/Japanese_numerals#Formal_numbers

Так вот, с подзаголовком «Тигр Цубасы, часть первая» всё более-менее понятно — в нём используется формальная «壹», то есть единица. А вот с «сердечными» иероглифами придётся разобраться — «第懇話» буквально переводится как «История номер сердечная». Такой непривычный формат Нисио использует уже довольно давно. В «Фальшивой истории» внимательный читатель заметит «Историю номер последнюю», а, к примеру, в «Истории кошки, чёрной главе» можно найти «Историю номер запретную». Из-за выбора кандзи для записи этих самых «историй» получается такая вот двусмысленность: с одной стороны всё верно, а с другой — непривычно. 

Дальше на очереди очень любопытная по своему содержанию реплика духа, которого повстречала наша знакомая староста. Тигр говорит ей: «Сирои… Сирокутэ сирадзирасии». Собственно, если «сирои» — это обычный белый цвет, то «сирадзирасии» переводится как «неприкрытый, очевидный, ясный». Здесь автор сыграл на ассоциациях — вот скажите, что может быть неприкрытым, прямо-таки наглым и даже бесстыдным? Само собой, ложь. Собственно, дальше этот момент будет обыгрываться более подробно, поэтому пока что, как говорится, keep in mind, а там разберёмся.

Пришло время для изюминки серии. Пожалуй, самая хитроумная игра слов, которая повстречалась нам в первой главе «Историй». Итак, сцена в заброшенной школе, диалог Сэндзёгахары и Ханэкавы. Хитаги рассказывает, как всю ночь бегала по городу в поисках дорогой подруги (точнее, сердечной подруги, хе-хе). И тут она выдаёт очень хитрую фразу:
— Всё-таки не сдавалась всю ночь.

А Ханэкава в свою очередь поправляет её:
— Кстати, верно будет сказать «не спала всю ночь».

Дело в том, что Сэндзёгахара сказала «貫徹», или «кантэцу», — «идти до последнего, не сдаваться, воплощать что-нибудь в жизнь» (буквально — «проникать»). Само собой, девушка имела в виду «не ложиться всю ночь» — «完徹», которое, представьте себе, тоже читается как «кантэцу». Так в чём же секрет? Хитаги использовала другие кандзи: «貫»/«кан», что значит «пронзать что-нибудь напролёт» и «徹夜»/«тэцуя» — «до поздней ночи». А Ханэкава, будучи очень правильным человеком, поправила подругу: «完全»/«канзэн» — полностью и «徹夜»/«тэцуя» — «до поздней ночи». Такая вот игра слов.



                                                                       Вторая серия 
Во второй главе даже больше интересных мест, чем в первой. Впрочем, кто бы сомневался.
Давайте начнём.
05:16
Забавная игра слов, надо сказать. Буквально реплика Сэндзёгахары звучит как «а твою одежду, купленную в каком-то магазине уценённых товаров, от дизайна которой сотоба свалится в обморок, я отправлю в мусорное ведро, если не возражаешь». На первый взгляд какая-то бессмыслица. Но не забывайте, что мы имеем дело с Нисином — в его тексте чуть ли не каждая реплика может обладать подтекстом, и не одним.
Сперва разберёмся с «сотобой». Это небольшая деревянная табличка с именем покойника, которую устанавливают возле его могилы. Подробнее можно прочесть здесь: http://haikutopics.blogspot.com/2006/04/grave-marker-sotoba.html
Записывается это словечко как «卒塔婆». 

Теперь про вторую часть игры слов — «…в обморок». Обморок по-японски будет «сотто» — «卒倒». Я думаю, вы уже догадались, в чём загвоздка — такое созвучие ещё поискать надо. Стоит ли говорить, что первая кандзи в обоих словах совпадает?

07:33
Это не игра слов, но всё-таки весьма любопытная сцена. Румба — это тот самый пылесос, который разбудил Ханэкаву в начале первой серии. Староста считала его чуть ли не членом семьи. Этаким питомцем. Потому она порой говорила с ним и желала ему доброго утра. Поскольку пылесос убирался по утрам, а вечером стоял в уголке, Ханэкава не могла пожелать ему спокойной ночи, ведь сама она спала в коридоре. 

08:18-08:39
Настоящий гвоздь программы, по-другому и не скажешь.
Буквально вся кулинарная тирада Сэндзёгахары выглядит вот так:
«Ханэкава, а ты в курсе, что «моэ» (萌え) пишется тем же кандзи, что и «бобовый побег» («мояси») (萌やし)?  Я как узнала, бобы стали такими вкусными-превкусными!»
Цубаса отвечает, мол, да ничего подобного, от этого вкуса у них не прибавляется.
Хитаги продолжает:
«Кстати, а ведь моясико (萌やし子, букв. «чахлый ребёнок»), если подумать, сойдёт за чудный комплимент». И правда ведь — прочитаем «моясико», учитывая, что «моэ» — это, скажем, «милый», и получится, что чахлый вмиг превращается в миленького! Миленький ребёнок — неплохой комплимент, не находите?
Однако знатоки возразят, что каверзное «萌え» — это не только «миленький», и будут правы. Но в данном случае именно такое значение этого хитрого слова подходит как нельзя лучше. 
Подробнее о нём можно почитать тут: http://en.wikipedia.org/wiki/Moe_(slang)

15:55
Думаю, не так трудно догадаться, кто «породил» Тигра. А если точнее — кто его «начал». Дух так и сказал — «меня уже начали». Цубаса бросила взгляд на призрачного хищника, тем самым запустив смертельный механизм, о котором Тигр говорит в этой и предыдущих сценах. 

20:29
Ещё один тонкий момент. Сэндзёгахара использовала поговорку, которая дословно переводится как «пытали — не созналась, дали поговорить — сама призналась».
Ирония в том, что в их разговоре поговорка приобрела буквальный смысл. Хитаги всё так же остроумна, да.

20:54
Ну и на десерт у нас любопытная фраза Хитаги про «домашний вкус».
Реплика эта весьма многозначна — как-никак у Ханэкавы никогда не было места, которое она с уверенностью могла бы назвать родным домом. А может ли человек без дома готовить по-настоящему домашнюю еду с домашним же вкусом?..


